«Утешение философией» открывается стихами о том, как песни, слагавшиеся когда-то в радости, приходится теперь слагать в слезах.
Пока он их пишет, над изголовьем становится женщина.
Описание её занимает у Боэция целую страницу и всё в нём значимо.
Рост её неопределим: то она обычной величины, то головой касается неба, а иногда пробивает небо и скрывается из глаз. Одежда соткана ею самой из тончайших нитей, но потемнела от небрежения, как закопчённые статуи предков.
На нижнем крае платья вышита греческая буква «пи», на верхнем — «тета», а между ними, как по ступеням лестницы, идут ступени от нижней буквы к верхней. Это начальные буквы слов «практическое» и «умозрительное».
Платье разорвано. Ткань растащили руками те, кто отрывал себе по клочку и уходил, воображая, что унёс её целиком.
В правой руке у неё книги, в левой скипетр.
Первое, что она делает, — выгоняет муз поэзии, которые диктовали Боэцию его жалобу. Кто, спрашивает она, впустил к больному этих распутных лицедеек, которые не облегчают страданий, а вскармливают их сладким ядом?
Музы уходят, покраснев.
Потом она садится, смотрит на него и ставит диагноз: он забыл сам себя, а болезнь эта — оцепенение, обычная хворь обманутых умов.
Лечить она берётся постепенно, от лёгких средств к сильным. Первые две книги — уговоры и упрёки; настоящий разбор начинается позже.
Имён она перечисляет много: Сократ, Анаксагор, Зенон Элейский, Канний, Сенека, Соран — все те, кто пострадал, служа ей.