Повар по имени Дин разделывает быка для правителя Хуэй-вана. Каждое движение — рука ложится, плечо подаётся, колено чуть сгибается, нож входит — и всё это происходит в едином, почти музыкальном ритме, будто повар не режет мясо, а танцует.
Правитель смотрит заворожённо. Спрашивает: как ты достиг такого мастерства?
Дин откладывает нож. Отвечает: то, что вы видите, — уже не совсем мастерство, это Дао, путь вещей. Когда я начинал, я видел перед собой целого быка. Через три года я перестал видеть быка целиком — видел только суставы, полости, естественные зазоры между костью и мясом. Теперь я работаю не глазами, а тем, что глубже глаз. Нож идёт туда, где пустота уже есть, — и никогда не встречает сопротивления, потому что не режет то, что должно быть разрезано силой.
Обычный повар меняет нож раз в месяц — режет напролом. Хороший меняет раз в год — режет аккуратно. Мой нож служит девятнадцать лет, разделал тысячи быков, а лезвие как новое, только что с точильного камня.
Это — у-вэй, недеяние: не отказ от действия, а действие без сопротивления материалу, без борьбы с тем, что и так поддаётся.
Двадцать три века спустя психолог по имени Михай Чиксентмихайи опишет похожее состояние человеческим языком лаборатории: поток, при котором задача точно соответствует навыку, усилие перестаёт ощущаться усилием, а время теряет счёт. Он не читал Чжуанцзы, когда формулировал это впервые. Быки об этом, разумеется, не узнают никогда.