Рим, первый век нашей эры. Мусоний Руф читает лекцию.
Кто-то из слушателей задаёт вопрос, который тогда казался риторическим: нужно ли женщинам изучать философию?
Мусоний отвечает — и его ответ дошёл до нас в пересказе Луция: да. И не просто нужно — необходимо. Потому что добродетель не делится по полу. Мужество, благоразумие, справедливость, умеренность — либо это человеческие качества, либо ничьи. Женщина, не умеющая управлять гневом, — так же несправедлива перед собой, как мужчина.
В первом веке нашей эры это звучало странно. Женщины из знатных семей получали образование — но философия была мужским занятием. Школы были для мужчин. Аудитории были для мужчин.
Мусоний настаивал на том, что философское образование для женщин не делает их «мужеподобными» — популярное возражение эпохи. Оно делает их лучшими матерями, лучшими хозяйками, лучшими людьми. Потому что думающий человек принимает лучшие решения вне зависимости от пола.
Его ученик Эпиктет сохранил это убеждение. В школе в Никополе учились все, кто мог заплатить за жильё поблизости.
Стоицизм — единственная из античных школ, где равенство было не темой для диспута, а условием приёма.