Тацит вложил близкую мысль в уста нескольких своих героев. Для стоиков это была не риторика, а следствие их метафизики: если единственное благо — добродетель, а жизнь без добродетели не является благом, то выбор очевиден. Жизнь в бесчестье хуже смерти — не потому что смерть хороша, а потому что такая жизнь не является жизнью в стоическом смысле.
Катон Утический — образцовый пример для стоиков. Он не умер потому что хотел умереть. Он умер потому что жизнь на условиях Цезаря означала принятие несправедливости как нормы. Для него это было невозможно.
Для современного человека этот принцип редко требует буквального применения. Но в более мягкой форме он актуален постоянно: готов ли ты отказаться от выгоды ради честности? Готов ли не сделать карьеру, но сохранить уважение к себе? Emori per virtutem — это предельная форма вопроса, который стоицизм задаёт каждый день.