Рим, Сенеке около двадцати. Аттал — стоик, на чьи лекции сходится весь город. Сенека приходит первым и уходит последним, а потом увязывается за учителем на прогулку, лишь бы продлить разговор ещё на квартал.
Аттал не только говорит, он живёт как говорит. Жёсткая постель, простая еда, часто без мяса. Ничего лишнего.
Сенека смотрит и повторяет за ним. Не подвига ради, а как опыт над собой: обойдусь ли я без этого? Оказывается, обходится.
Бурю легче переносит тот, кто привык к качке, говорит Аттал. Приучить себя к меньшему не наказание, а страховка: умеющий обходиться малым не теряет себя, когда многое уходит.
Запоминает Сенека почти всё, что слышит от него, и десятилетия спустя будет пересказывать эти прогулки Луцилию почти дословно.
Потом отец настоит на обычной жизни состоятельного римлянина: приличия, здоровье, положение. Сенека вернётся и к мясу, и к мягкой постели. От устриц и грибов, впрочем, откажется навсегда, и от вина тоже.
Останется и другое, поважнее привычек. Спокойное знание, что необходимое чаще всего необходимым не бывает.
Через полвека он передаст этот урок дальше. Аттала к тому времени не помнит никто, кроме человека, ходившего за ним по римским улицам ради лишнего квартала разговора.