Диоген сидел у своей бочки с человеческим черепом в руках. Это было нарочито — он всё делал нарочито, чтобы видели. Мимо шли люди, кто-то отворачивался, кто-то брезгливо ускорял шаг.
К нему подошёл молодой человек из тех, кто хотел учиться у философа. Сказал: вот дурацкое зрелище.
Диоген поднял череп и протянул ему.
— Посмотри на него. Это был человек. Возможно, красивый. Возможно, богатый. Возможно, он боялся смерти. Возможно — нет. Его страхи кончились. Его богатство кончилось. Что осталось?
Молодой человек взял череп. Стал смотреть.
— Ничего особенного, — сказал наконец.
— Именно, — согласился Диоген. — Ничего особенного. И твоя жизнь от этого не становится менее ценной. Она становится яснее.
Это был практический урок memento mori — задолго до того, как Марк Аврелий написал об этом в «Размышлениях». Смотреть на смерть прямо — не для того чтобы бояться, а для того чтобы перестать бояться всего остального.
Человек, который принял неизбежность смерти, — свободен от многих страхов. Его трудно запугать потерей статуса, имущества, положения. Всё это потеряется в любом случае — и понимание этого освобождает.
Диоген обнимал смерть не из любви к ней, а из понимания: то, что нельзя изменить, не стоит бояться.