Диоген сидит у своей бочки с человеческим черепом в руках. Это нарочито — он всё делает нарочито, чтобы видели. Мимо идут люди: кто-то отворачивается, кто-то брезгливо ускоряет шаг.
К нему подходит молодой человек из тех, кто хочет учиться у философа. Говорит: вот дурацкое зрелище.
Диоген поднимает череп и протягивает ему.
— Посмотри на него. Это был человек. Возможно, красивый. Возможно, богатый. Возможно, он боялся смерти. Возможно — нет. Его страхи кончились. Его богатство кончилось. Что осталось?
Молодой человек берёт череп. Смотрит.
— Ничего особенного, — говорит наконец.
— Именно, — соглашается Диоген. — Ничего особенного. И твоя жизнь от этого не становится менее ценной. Она становится яснее.
Это практический урок memento mori — задолго до того, как Марк Аврелий напишет об этом в «Размышлениях». Смотреть на смерть прямо не для того, чтобы бояться, а для того, чтобы перестать бояться всего остального, что мельче смерти и потому обычно пугает сильнее.
Человек, принявший неизбежность смерти, свободен от множества мелких страхов. Его трудно запугать потерей статуса, имущества, положения — всё это в любом случае потеряется, и понимание этого освобождает раньше срока.
Диоген обнимает смерть не из любви к ней, а из трезвого расчёта: то, что нельзя изменить, не стоит бояться.