К Эпиктету приходит человек. Его ребёнок заболел. Он убежал из дома — не мог смотреть на страдание. Потом вернулся: ребёнок уже умер. Теперь он стоит перед Эпиктетом и говорит: я поступил неправильно, убежав. Скажи мне, что правильно.
Эпиктет отвечает вопросом: что ты чувствовал, когда убегал?
— Страдание, — говорит мужчина.
— Естественно, — говорит Эпиктет. — Это было природное проявление любви. Избежать вида страдающего ребёнка — не слабость. Это свойство человека, а не изъян в нём.
Потом добавляет: но бегство не помогло тебе и не помогло ребёнку. Был ты рядом или нет — исход один и тот же. Что изменило твоё присутствие или отсутствие для него самого?
Мужчина молчит.
Эпиктет продолжает: страдание при потере нормально. Страдание, которое не отпускает, потому что ты повторяешь себе «это не должно было случиться» или «я виноват», — это уже не факт, а суждение, добавленное поверх факта. Факт: ребёнок умер. Суждение: «я виноват», «это несправедливо» — то, что ты пристраиваешь к факту сам, своими же руками, уже после того, как всё случилось.
Это не жестокость — это различение боли и страдания. Боль приходит сама, без спроса. Страдание — то, что достраивают суждения сверху. Первое неизбежно. Второе, каким бы естественным оно ни казалось, в нашей власти.
Мужчина уходит не утешенным — но с инструментом, которым можно будет воспользоваться позже, когда боль немного отступит и появится место для мысли.