Dominus dedit, Dominus abstulit — «Господь дал, Господь и взял». Иов, первая глава. За один день гонцы приносят четыре вести: угнали волов, сожгло овец, увели верблюдов, обрушился дом на детей. Иов рвёт одежду, падает на землю — и говорит это. Продолжение — sit nomen Domini benedictum, «да будет имя Господне благословенно». Вопрос «за что» он задаст позже, на тридцать глав, и ответа не получит. Но первая реакция — не вопрос.
Стоики узнали бы формулу дословно, заменив имя. Эпиктет учил: не говори «я потерял», говори «я вернул». Ребёнок умер — вернул. Жену отняли — вернул. Кто взял, тот и дал; ты держал на время. Сенека: Фортуна отнимает только то, что дала. Стильпон, потеряв город и семью, сказал, что не потерял ничего своего.
Разница между Иовом и стоиком — в адресате. Стоик благодарит порядок вещей; Иов — того, кто по ту сторону порядка. Но грамматика одна: дал — взял, два глагола, один субъект, и человек между ними не владелец, а держатель.
Слово abstulit — «унёс», от auferre. Не «отнял силой». Забрал, как забирают своё.
Психология описала, что делает эта формула. Кеннет Паргамент в 1997 году показал, что люди, переживающие утрату как «взято тем, кто дал», восстанавливаются лучше, чем те, кто переживает её как кражу или наказание. Иов сказал первое. Потом тридцать глав спорил. Но начал — с этого.