Сенека снял комнату над городской баней. Намеренно — или так получилось — неважно. Снизу весь день: удары кулаков о тело, вопли тех, кому натирают спину, хлопанье дверей, плеск воды, ругань, пение. Рим не знал понятия «тихий час».
Он пишет Луцилию: прежде меня это доводило до исступления. Теперь нет.
Не потому что стал глухим. Потому что разобрался в механике: шум — это факт. Раздражение от шума — это моё суждение о шуме. Одно от меня не зависит, другое — полностью в моей власти. Убери суждение — останется просто звук.
Он продолжает писать. Снизу кричат. Свиток разворачивается дальше.
Это не геройство и не аскеза. Это просто проверка принципа на практике. Сенека всю жизнь подозревал, что его философия работает в хороших условиях. Теперь он это проверяет — в дешёвой комнате над баней в Риме.