Поздний вечер в Никополе. Лампа догорает, ученики разошлись. Прежде чем лечь, Эпиктет проходит по дню заново, как купец проверяет счётные книги, закрывая лавку.
Правило это он берёт не у себя. В «Беседах» он приводит стихи, приписываемые пифагорейцам: не дай усталым глазам заснуть, прежде чем трижды не разберёшь прошедший день. В чём я погрешил? Что сделал? Какого долга не исполнил?
Три вопроса, не больше.
Вопросы задают ради точности. Ночная казнь над собой ничем не лучше дневной трусости, только направлена внутрь.
Если не разобрать день, пока он свеж, назавтра повторишь ту же ошибку в тех же обстоятельствах и совпадения не заметишь. Промах, рассмотренный спокойно, встраивается в привычку иначе, чем промах, от которого прячутся из стыда.
Тревога держит человека без сна, а разбор, наоборот, отпускает. Досчитал — и закрыл лавку, зная, что продано, что потеряно и что чинить завтра.
Уснуть с неразобранным днём, по Эпиктету, всё равно что оставить лавку открытой на ночь.