Точная история не сохранилась в надёжном виде — существует несколько похожих анекдотов о разных стоиках, и авторство путается у самих античных источников. Но тип ситуации реален и повторяется достаточно часто, чтобы задуматься над ним отдельно от конкретного имени: философ получает известие о смерти близкого человека прямо в публичной обстановке, посреди работы. Что делает в эту минуту?
Стоики полагают: внешние события не должны нарушать внутреннее устройство мудреца целиком. Смерть сына — это «безразличное» в их терминологии, то есть событие за пределами нашей воли и контроля. Скорбеть о нём безудержно означает позволить внешнему полностью управлять внутренним состоянием.
Это легко написать в трактате убедительным слогом. Труднее — прожить в действительности, когда весть приходит без предупреждения.
О смерти написано много стоических страниц: почему страх потери иррационален, почему горе о неизбежном — ошибка суждения, добавленная поверх факта. Аргументация здесь последовательна и по-своему убедительна на бумаге.
Жили ли сами стоики согласно этим страницам в момент реальной потери — неизвестно достоверно. Никто из них не оставил подробных записей о собственных слёзах в такую минуту. Возможно, не плакали вовсе. Возможно, плакали — и просто не считали нужным записывать это для потомков.
Марк Аврелий — самый документированный из всех стоиков — хоронил собственных детей и писал об этом в личном дневнике, не предназначенном для чужих глаз. Это не рыдания навзрыд, но и не полное безразличие тоже. Что-то посередине, для чего у самих стоиков не находится точного слова даже в их обширном философском словаре.