Галилею шестьдесят девять лет. Он болен, зрение уходит с каждым месяцем. Он стоит на коленях в зале инквизиции и читает вслух текст отречения: я отрекаюсь, проклинаю и гнушаюсь вышеназванными заблуждениями.
Он отрекается. Это не загадка и не постыдная тайна — это осознанный выбор пожилого, больного человека перед лицом совершенно реальной угрозы. Джордано Бруно не отрёкся и был сожжён. Галилей отрекается и получает всего лишь домашний арест до конца жизни.
«А всё-таки она вертится» — фраза, которую он якобы произносит сразу после выхода из зала, — почти наверняка легенда. Впервые история записана лишь через сто лет после его смерти, слишком поздно, чтобы доверять деталям.
Но что-то похожее он явно думает, даже если молчит вслух. Под домашним арестом во Флоренции он пишет «Беседы о двух новых науках» — свою главную книгу по физике, куда более фундаментальную, чем спор о движении Земли. Переправляет рукопись в Голландию, где её печатают без всяких помех инквизиции, у которой нет власти за пределами Италии.
Это и есть настоящий ответ — не слова после отречения, а работа после поражения, растянутая на годы вынужденного заточения.
Галилей ослепнет в 1638 году. Умрёт в 1642-м. В том же году родится Ньютон, будто эстафета передаётся без единого пропущенного дня.