Афинский Ареопаг — совет старейшин — вызвал Клеанфа, чтобы расспросить о его жизни. По городу ходили слухи: нищий философ ночью носит воду, а днём учится. На что он живёт? Нет ли здесь какого-то подозрительного дохода?
Клеанф явился. Ему было хорошо за сорок. Он был известен как ученик Зенона и работник огородников.
Ареопаг спросил: откуда ты берёшь средства к существованию?
Клеанф объяснил: вот, от этого садовника — плата за поливку. Вот от другого — за помол. Этого достаточно.
Ареопаг был изумлён. Предложил деньги — из уважения.
Клеанф отказался.
Это не был жест гордости или показного аскетизма. Это была последовательность. Он учил, что внешние блага — безразличны. Принять деньги не потому что нуждаешься, а потому что предлагают — значит признать, что они имеют ценность сами по себе. Он был последователен даже тогда, когда быть непоследовательным было бы комфортнее.
Ареопаг, как говорит предание, зааплодировал ему — и постановил, что Клеанф заслуживает уважения. Это было что-то среднее между насмешкой и искренним восхищением. Возможно, и то и другое.
Клеанф вернулся к своим огородам.