Тридцать третья глава «Дао дэ цзина» состоит из шести парных строк.
Знающий других умён, знающий себя просветлён. Одолевающий других силён, одолевающий себя могуществен. Знающий меру богат. Действующий с усилием обладает волей. Кто не теряет своего места, долговечен. Кто умер, но не забыт, тот бессмертен.
Приём здесь один и тот же во всех строках: внешнему достижению противопоставлено внутреннее, и второе объявлено выше.
У Конфуция сказано похожее, но обосновано иначе.
В пятнадцатой книге «Луньюя»: благородный муж ищет в себе, малый человек ищет в других. В четырнадцатой: не печалься, что люди тебя не знают, печалься, что сам не знаешь людей.
Разница в том, к чему это ведёт. У Лао-цзы самопознание ведёт к тому, чтобы убавлять и не вмешиваться. У Конфуция — к тому, чтобы исправлять себя и служить.
О встрече этих двоих есть предание.
Сыма Цянь в жизнеописании Лао-цзы рассказывает, что Конфуций приезжал к нему спрашивать об обрядах и получил отповедь: те, о ком ты говоришь, давно истлели, остались одни слова. Оставь свою гордость и многочисленные желания.
Вернувшись, Конфуций будто бы сказал ученикам, что о птицах, рыбах и зверях он знает, как их поймать, но дракон восходит на небо на облаках, и Лао-цзы подобен дракону.
Историки этой встрече не верят. Даты жизни Лао-цзы неизвестны, само его существование сомнительно, а рассказ выглядит как довод даосов в споре со школой Конфуция: несколько версий этого разговора есть и в «Чжуан-цзы», и везде Конфуций уходит посрамлённым.