Сенека описал этот случай в седьмом письме к Луцилию. Он зашёл на игры в обеденный перерыв, полагая, что ничего особенного там не будет. В перерыв устраивали не бои профессионалов, а казни: осуждённых выводили на арену без оружия и убивали для развлечения публики.
Он сел. Увидел. Слышал вокруг себя крики. И что-то с ним за это время произошло.
«Я вернулся домой более жестоким и бесчеловечным», — написал он Луцилию. И добавил: не думай, будто я пробыл там долго, хватило короткого времени.
Принцип, известный ему теоретически, показал себя на нём самом: человек заражается от окружения. Толпа, наслаждающаяся жестокостью, втягивает в это наслаждение. Согласия она не спрашивает, чувства в толпе передаются помимо желания.
То, что Сенека описал через наблюдение, сегодня называют эмоциональным заражением. Он обошёлся без объяснения механизма: ему хватило того, каким он вышел с арены.
Вывод его прост: смотри, среди кого проводишь время. Дело не в том, что другие люди плохи. Дело в том, что влияние неизбежно, и выбирать приходится, какому именно открываться.