44 год до нашей эры. Антоний получает проскрипционный список — перечень людей, объявленных вне закона и подлежащих немедленной казни без суда. Имя Цицерона там присутствует без всяких сомнений.
Цицерон прекрасно знает об этом списке. И всё равно продолжает редактировать четырнадцатую «Филиппику» — обличительную речь против того же самого Антония. Вставляет более острые формулировки, убирает лишние слова, правит сам ритм фраз для максимального эффекта на слушателей.
Секретарь спрашивает его напрямую — зачем продолжать в такой ситуации, если это лишь усугубит положение. Цицерон отвечает что-то в духе: если уж падать, то с мечом в собственных руках, а не безоружным. Меч у него один-единственный — слово. И он пользуется этим единственным оружием до самого конца, не откладывая перо.
Через несколько месяцев его настигают прямо на дороге во время бегства. Голову и обе руки выставляют на ростре римского форума — именно там, где он когда-то произносил свои знаменитые речи перед толпой. Антоний специально приказывает прибить гвоздями именно руки — те самые, что писали направленные против него речи.
Плутарх записывает это с явной горечью в тоне: так была наказана самая знаменитая латинская речь своего времени. Которую всё равно продолжали читать сразу после казни автора — и продолжают читать до сих пор, спустя два тысячелетия.