Критон приходит до рассвета, чтобы визита никто не видел. План у него готов: деньги собраны, стража подкуплена, корабль из Пирея увезёт Сократа в Фессалию, где найдутся друзья и тихая жизнь. Осталось согласиться.
Сократ выслушивает его до конца. Потом спрашивает: можно ли отвечать несправедливостью на несправедливость? Критон соглашается, что нельзя. Тогда, продолжает Сократ, не причиню ли я несправедливость городу, который меня вырастил, если сбегу?
Дальше он проговаривает воображаемый разговор с Законами Афин, будто те стоят перед ним. Устоит ли город, спрашивают Законы, если приговоры перестанут иметь силу, едва они не понравятся осуждённому? Ты прожил здесь семьдесят лет, пользовался всем, что город тебе дал, и ни разу его не покинул, хотя мог.
Это и есть молчаливое согласие с законами, говорит Сократ. Нарушить его сейчас, когда оно стало неудобным, значит признать, что правила действуют, только пока выгодны.
Критон возражает: приговор ведь несправедлив. Сократ соглашается: возможно. Но одну несправедливость не лечат встречной.
Осудили его за то, что он слишком много спрашивал. В последнюю ночь он снова задаёт вопросы, и эти вопросы держат его в камере вернее любой цепи.
Критон уходит ни с чем. Через несколько часов Сократ выпьет цикуту — приняв решение так же последовательно, как рассуждал всю жизнь.