Сенат требует от Цезаря немедленно сложить с себя военное командование. Если он вернётся в Рим как обычное частное лицо, его неминуемо уничтожат политически, а возможно, и физически. Если же он перейдёт Рубикон во главе собственной армии — начнётся полномасштабная гражданская война.
По свидетельству Светония, Цезарь долго колеблется на самом берегу. Собирает ближайших друзей, подробно рассказывает им о возможных последствиях каждого из вариантов. Потом вдруг замолкает совсем. Некоторое время просто стоит неподвижно.
Затем произносит по-гречески — цитируя строку из утраченной комедии Менандра: жребий брошен. И переходит реку вместе с войском.
Греческая цитата в устах латинского политика в самый решающий момент его жизни — вовсе не случайность. Это наглядно показывает и масштаб образования самого Цезаря, и его собственное самоощущение в этот исторический миг: он не просто принимает трудное личное решение — он отчётливо понимает, что творит настоящую историю прямо сейчас. Сама цитата предназначена именно для тех, кто способен её оценить по достоинству.
Жребий брошен — alea iacta est в латинской передаче — становится впоследствии одной из самых знаменитых фраз во всей мировой истории.
Гражданская война после этого решения длится несколько лет подряд. Цезарь побеждает всех своих противников одного за другим. Потом его убивают прямо в здании сената.
Сам Рубикон — небольшая, довольно мелкая река. По описаниям очевидцев, вода в ней даже тёплая на ощупь. Переходят её обычно просто вброд, без всякого труда. Но само слово, обозначающее точку невозврата, осталось в языке навсегда.