Разговоры о людях

Цитата дня

О людях не говори — ни хваля, ни браня, ни сравнивая.

Эпиктет, Энхиридион 33

Сцена

Компания после занятий. Разговор идёт легко, потому что предмет удобный: отсутствующий.

Сперва его жалеют. Потом припоминают случай. Потом сравнивают с другим отсутствующим, и сравнение выходит не в его пользу. Все довольны, вечер удался, никто не сказал ничего злого — просто обсудили.

Эпиктет, услышав об этом, даёт правило неудобное и короткое: о людях не говори.

Ученики возражают почти хором. Даже хвалить нельзя?

Даже хвалить, отвечает он. И даже сравнивать.

Довод его не про нравственность, а про устройство разговора. Похвала и брань — одна и та же операция: ты ставишь себя судьёй над отсутствующим, который не может ни возразить, ни объясниться. Сегодня ты хвалишь, завтра тот же навык развернётся в другую сторону, и рука уже набита.

А сравнение и вовсе, добавляет он, всегда о тебе: сравнивая двоих, ты незаметно меришь обоих собой.

Если можешь, переведи разговор на дело, советует он. Не можешь — молчи.

Персона

Эпиктет выводит это правило в той же тридцать третьей главе, где перечисляет весь свой устав повседневности: говори мало, смейся редко, клятв избегай, о еде и состязаниях не рассуждай долго.

Требование не говорить о людях выглядит самым невыполнимым из всего списка — и он, судя по всему, это понимал. Формулировка у него мягкая: если можешь, переведи разговор; не можешь — молчи. Не запрет, а направление.

Что говорит наука

Робин Данбар предложил объяснение, ставшее известным как гипотеза груминга и сплетен. У приматов социальные связи поддерживаются взаимной чисткой шерсти; но при росте группы времени на это перестаёт хватать. Язык, по его предположению, взял на себя ту же работу — только обслуживать им можно нескольких собеседников разом.

Этим определяется и содержание обычной речи. Наблюдения, на которые опирается Данбар, показывают, что значительная доля повседневных разговоров посвящена социальным темам: кто с кем, кто что сделал, кто как поступил.

Функция при этом не сводится к злословию. Разговоры о третьих лицах передают сведения о том, кому можно доверять, и удерживают нормы: репутация работает лишь там, где о поступках говорят.

Данбар оценивал долю таких разговоров примерно в две трети повседневной речи — цифра спорная и зависящая от способа подсчёта, но порядок величины подтверждается и другими наблюдениями.

Цена, однако, тоже известна. Тот же механизм легко превращается в способ повысить собственное положение за чужой счёт, и именно эта его часть требует усилия, а не запрета.

Эпиктет не боролся с природой человека. Проверка, которую он предлагает, проста и неприятна. Сказал бы ты это же самое, если бы обсуждаемый вошёл в комнату? Не в том смысле, что смолчал бы из вежливости, а в том, готов ли ты отвечать за сказанное перед ним.

Он предлагал заметить, чем именно ты сейчас занят: поддерживаешь связь, передаёшь важное — или подрастаешь за счёт отсутствующего.