Sanguis et arena — «кровь и арена». Гладиаторские игры (munera gladiatoria) были одним из центральных институтов римского общества с III века до н. э. по IV век н. э. В пиковые периоды в Колизее проводились бои на протяжении ста дней. Юлий Цезарь устроил игры с 320 парами гладиаторов; Траян — с 10 000 бойцов.
Цицерон в письмах упоминает игры без особого восторга — как необходимое политическое зрелище. Но Сенека в 7-м письме к Луцилию описывал их с редкой в его письмах яростью. Он случайно зашёл в амфитеатр в обеденный перерыв — когда убивали преступников, «без защиты и без надежды». Толпа требовала крови. Сенека описывает своё состояние: «Я вышел оттуда более жестоким, более бесчеловечным, более бессердечным, чем вошёл».
Это не моральная лекция — это наблюдение о заражении. Сенека называл это contagio: жестокость зрелища переходит в зрителя. Механизм описан точно: зеркальные нейроны, открытые в XX веке, объясняют физиологию того, что Сенека заметил эмпирически — наблюдение за агрессией активирует те же нейронные цепи, что и совершение агрессии.
Марк Аврелий запретил gladiatores сражаться тупым оружием вместо острого — не из жалости к гладиаторам, как часто интерпретируют, а потому что считал реальное убийство на арене деградирующим зрелищем. Sanguis et arena как государственная политика противоречила стоической идее о человеческом достоинстве. Он сделал что мог — в пределах политически возможного.