Байи, курортный город у Неаполитанского залива, лето 138 года. Адриан умирает долго — водянка, больное сердце. Несколько раз просит слуг убить его; отказываются. Пытается сам — не выходит. Между приступами боли — диктует.
Animula, vagula, blandula — «Душенька, бродяжка, неженка». Пять строк на латыни: гостья и спутница тела, в какие места ты теперь отправишься — бледные, стылые, голые, — и там уже будет не до твоих обычных шуток.
Ни уверенности, ни страха. Только вопрос — вопрос человека, который управлял третью известного мира и всё равно не знает, куда идёт душа. Все постройки, войны, границы — это принадлежит истории и остаётся безличным. Пять строк принадлежат лично ему.
Переводили многие — Байрон, Маргерит Юрсенар, сделавшая эти строки внутренним голосом всего романа «Воспоминания Адриана». Каждый перевод что-то теряет: в латыни «анимула» — не просто «душа», а «душенька», нежное и маленькое слово, которого нет в большинстве языков, на которые это пытались перевести.
Человек, построивший стены, храмы и библиотеки по всей империи, оставляет после себя главным образом пять строк, которые не может присвоить себе ни один язык целиком. Камни стоят на месте. Слова путешествуют без паспорта.