Афины, середина пятого века до нашей эры. Анаксагор учит уже несколько десятилетий. Среди его учеников — Перикл, Еврипид, возможно, молодой Сократ.
Один из его тезисов звучит для афинян как оскорбление: Солнце — не Гелиос, не бог. Это раскалённая масса, больше Пелопоннеса. Луна — не Селена. Это земля, освещённая отражённым светом.
Его судят. Плутарх в «Жизни Перикла» описывает процесс: обвинение — в нечестии (asebeia). Перикл лично защищает его перед судом — говорит о заслугах, об уме, о том, что такой человек не может быть осуждён. Добивается либо оправдания, либо мягкого приговора.
Анаксагор уходит из Афин в Лампсак — где проведёт последние годы и где горожане устроят ему торжественные похороны. По преданию, когда его спросили, не скучает ли он по Афинам, он сказал: «Ко всем богам, нет — дорога туда открыта».
Диоген Лаэртский передаёт другой ответ на вопрос о смерти вдали от родины: «Путь в преисподнюю отовсюду одинаков».
Это не горечь. Это та же спокойная точность, с которой он измерял Солнце.
За сто лет до суда над Сократом — та же структура: город судит философа за то, что тот думает. Философ уходит. Мысль остаётся.