Эпиктет писал об этом первым — Марк повторяет схожую мысль в собственном дневнике. Смысл при этом остаётся тем же самым: каждое отдельное расставание вполне может оказаться последним, независимо от наших планов на будущее.
Марк формулирует эту мысль не совсем дословно, но по существу так: провожая кого-то в дорогу, не думай механически «увидимся скоро». Думай честно: возможно, навсегда. Целуя ребёнка перед сном на ночь, думай, что он вполне может утром не проснуться.
Звучит откровенно мрачно при первом прочтении. В действительности это скорее рабочий инструмент внимания, а не подготовка к трагедии.
Большинство расставаний мы проводим совершенно механически — уже мысленно занятые следующим делом, тем, что нужно успеть сделать дальше по списку. Человек рядом уходит — а мы едва успеваем это по-настоящему заметить среди прочих забот.
Если помнить, что расставание может оказаться последним, внимание возвращается именно сюда, в этот момент. Этот конкретный человек, вот этот момент, вот это самое расставание — а не мысли о завтрашних делах поверх происходящего сейчас.
Марк за свою жизнь теряет многих близких людей — детей, друзей, родного брата по титулу. Он прекрасно знает по собственному опыту, что расставания иногда действительно оказываются последними без предупреждения.
Практика «прощаться так, будто это в последний раз» не делает человека мрачным по характеру. Она делает его по-настоящему присутствующим здесь и сейчас.
Именно там, где он в данный момент физически находится, а не где-то мысленно в другом месте.
Это уже само по себе достаточная причина для такой практики, даже без дальнейших философских обоснований.