Аристотель со школой собрал описания государственного устройства ста пятидесяти восьми городов. Работа была черновой и подготовительной: политику он считал наукой, которую нельзя строить без сравнения случаев.
Из всего собрания уцелела одна «Афинская полития», да и та случайно. Папирус с ней купили в Египте и опубликовали в 1891 году.
Вторая книга «Никомаховой этики» объясняет, зачем всё это нужно. Нравственные добродетели не даны от природы и не берутся из объяснения. Они приобретаются привычкой, и само слово этика происходит от слова этос, привычка.
Довод у него ремесленный. Строителями становятся, строя; кифаристами — играя на кифаре. Так же справедливыми становятся, поступая справедливо, а мужественными — поступая мужественно. Сказать юноше «будь щедрым» бесполезно; щедрым его делают повторяющиеся случаи, где он раздаёт.
Отсюда вывод о законе, которым кончается вся книга. Большинство, пишет Аристотель, повинуется не стыду, а страху, и воздерживается от дурного не потому, что оно постыдно, а из-за наказания. Рассуждения хватает немногим и только тем, у кого уже есть нужная привычка. Поэтому воспитание нельзя оставлять частному усмотрению: нужен закон, и хорошо, когда он приучает смолоду.
Оттуда же его знаменитая оговорка в конце «Этики»: разговор о том, как жить, не закончен, пока не разобрано устройство государства. Следующей строкой начинается «Политика».