На агоре шумно — обычное утро: кто-то торгуется за рыбу, кто-то спорит о долге, кто-то просто рассказывает вчерашний сон соседу, которому это совершенно неинтересно.
Аристотель стоит в стороне с учеником и наблюдает за этим гулом так, будто изучает муравейник.
Пчёлы тоже живут вместе, замечает ученик, — рой, матка, порядок. Чем человек в этом смысле особенный?
Голосом, отвечает Аристотель, — но не тем голосом, которым кричит от боли собака или мычит бык: такой есть и у пчёл, по-своему. Особенный — logos, речь, которая умеет сказать не просто «больно» и «сюда», а «это справедливо» и «это нет».
Пчела не может обсудить с ульем, справедливо ли поделен мёд. Человек на агоре только этим и занят с утра до вечера — часто из-за сущих мелочей вроде цены на рыбу.
Одинокий человек — редкость и странность, продолжает Аристотель: либо зверь, не нуждающийся в других, либо бог, которому никто не нужен. Обычному человеку полис нужен так же, как лёгким нужен воздух — не по прихоти, по природе.
Торговец рыбой на агоре в этот момент повышает голос — спор явно жаркий и явно ни о чём великом. Аристотель наблюдает за ним с нескрываемым интересом.
Вот она, говорит он, политическая жизнь. Не всегда благородная. Но неизбежная.