Эмпедокл лечит чуму в Селинунте, отводя воду из болот, — город после этого чеканит монету с его лицом. Останавливает свирепый ветер, сшив мешки из шкур на горном перевале, — по крайней мере, так рассказывают благодарные горожане. Он и сам не особенно спорит с этими рассказами. В одной из сохранившихся поэм пишет о себе прямо: я хожу среди вас как бессмертный бог, а не смертный человек.
Это не поза скромного мудреца. Это открытая, почти весёлая претензия на собственную божественность.
По легенде, дошедшей через Диогена Лаэртского, старый Эмпедокл поднимается на Этну — один, ночью — и бросается в дымящийся кратер. Расчёт, если он вообще был: тело исчезнет без следа, а люди решат, что философ не умер, а вознёсся к богам, как ему и подобает.
Вулкан, если верить той же легенде, подводит его самым будничным образом: наутро извержение выбрасывает наверх одну бронзовую сандалию — Эмпедокл, по слухам, ходил в необычной, приметной обуви именно для того, чтобы его отличали от простых смертных издалека.
Аристотель к этой истории относится скептически. Но сама сандалия, вылетевшая из кратера, — слишком хороший образ, чтобы дать ему просто исчезнуть.
Человек, всю жизнь настаивавший на собственном бессмертии, оставляет после себя ровно один предмет обуви. Даже боги, судя по всему, время от времени наступают в лужу.