Смерть — ничто для нас: когда мы есть, смерти ещё нет; когда смерть есть, нас уже нет. Поэтому смерть не имеет отношения ни к живым, ни к мёртвым — так звучит центральный довод «Письма к Менекею».
Аргумент изящный. Один из учеников, посмелее прочих, находит в нём проблему прямо на занятии.
Мы боимся не состояния смерти, говорит он, а самого процесса умирания — боли перед концом. Но это, отвечает Эпикур без раздражения, ещё не смерть, а часть жизни, и про боль он уже сказал отдельно: острая коротка, хроническая переносима, если принять её правильно.
Другой ученик возражает иначе: мы боимся потери — людей, незаконченных дел, планов, которые не успеем исполнить. Это тоже не страх небытия как такового. Это страх лишиться того, что уже есть. Эпикур отвечает: живи полно сейчас, пока есть чем жить, — прошлое удовольствие не отнять, оно уже случилось и принадлежит тебе навсегда, что бы ни случилось потом.
Третье возражение труднее, и на него у Эпикура готового ответа не находится сразу: есть разница между «не испытать плохого» и «не жить вовсе». Небытие после смерти может не быть злом в собственном смысле — но и нейтральным его не назовёшь с лёгкостью. Двадцать три века спустя философ Томас Нейгель разовьёт именно этот довод: смерть — зло, потому что лишает нас той жизни, которую мы могли бы прожить, если бы она не закончилась.
Эпикур, вероятно, ответил бы вопросом: а ты уверен, что эта непрожитая жизнь была бы хорошей? Спор жив до сих пор. Аргумент работает — для тех, кто боится небытия. Меньше — для тех, кто боится потери.