Мэн-цзы, продолжатель дела Конфуция примерно через полтора столетия после его смерти, настаивает на тезисе, вызывающем споры среди современников: человеческая природа изначально добра. Ребёнок, увидевший, что другой ребёнок вот-вот упадёт в колодец, испытывает мгновенное сострадание — не потому что просчитал выгоду, не ради похвалы от соседей, а просто в силу самой природы, безо всякого расчёта.
Ученик возражает: но если природа человека действительно добра сама по себе, откуда тогда в мире столько жестокости, жадности, откровенного зла?
Мэн-цзы отвечает притчей о горе Ню. Когда-то эта гора была покрыта густым лесом, деревья тянулись к небу. Потом рядом построили город. Люди начали рубить деревья на дрова и на постройки. Гора постепенно оголилась. Проходящие мимо теперь видят голую, бесплодную возвышенность — и делают вывод, что подобной горе никогда и не было свойственно рожать лес.
Но лес был. Просто его вырубили — а свежие побеги, что пытаются подняться после каждой вырубки, вытаптывает пасущийся скот, не давая им укорениться заново.
С человеческой природой, по Мэн-цзы, происходит ровно то же самое. Изначальная доброта в каждом человеке действительно присутствует — как способность горы рожать лес. Но обстоятельства жизни, дурное воспитание, постоянные соблазны вытаптывают эти ростки прежде, чем те успевают окрепнуть, — и наблюдатель со стороны видит уже только голую гору, ошибочно принимая позднейшее опустошение за изначальную, неизменную природу вещей.
Не природа человека сама по себе зла, заключает Мэн-цзы. Просто слишком многим не дают возможности вырасти в полную силу.