Флоренция, 1462 год. Козимо Медичи передаёт Марсилио Фичино греческие рукописи и поручение: перевести Платона на латынь. Всего Платона. Впервые за много веков полностью, а не отрывками через вторые и третьи руки.
Фичино начинается. Но Козимо вдруг останавливает работу: среди рукописей нашлись тексты Гермеса Трисмегиста — мифического египетского мудреца, которого считают то ли современником Моисея, то ли его предшественником, источником всей последующей философии разом. Переведи сначала это, просит Козимо, — я хочу успеть прочесть до смерти, а на Платона времени, кажется, у меня уже не остаётся.
Фичино откладывает Платона и берётся за Гермеса.
Козимо умирает в 1464 году, успев прочитать перевод, о котором просил.
Только после этого Фичино возвращается к отложенному Платону — работа растянется на двенадцать лет.
Это не просто переводческий труд. Фичино выстраивает вокруг Платона, неоплатоников, Гермеса и христианского богословия единую систему — «Платоновскую теологию»: разные традиции, по его убеждению, говорят об одном и том же, просто разными словами и в разное время. Мудрость одна, пути к ней разнообразны, как разнообразны языки, на которых её пытались назвать.
Флорентийская Академия, которую он возглавляет в садах Кареджи, собирает людей раз в год на день рождения Платона — пьют вино, читают диалоги вслух, спорят до глубокой ночи. Чудачество состоятельных людей, если смотреть со стороны. И одновременно первая в Европе попытка вернуть философию в живую застольную беседу, а не запереть её в университетском диспуте.
Козимо умер, так и не дочитав Платона, ради которого всё затевалось. Его внук Лоренцо дочитает — годы спустя, за другим столом.