Мусоний читает лекции регулярно. Среди слушателей — женщины, что в Риме I века не запрещено формально, но встречается довольно редко на практике.
Один из его сохранившихся текстов носит прямое название: «Должны ли женщины учиться философии?» Собственный ответ Мусония звучит без всяких оговорок: да, и по тем же причинам, что и мужчины, без исключений.
Аргумент устроен просто и логически безупречно. Добродетель определяет хорошего человека как такового. Женщина — человек в полном смысле слова. Следовательно, она способна к добродетели ровно в той же мере, что и мужчина. Следовательно, ей нужна философия — как проверенный способ прийти к этой самой добродетели, а не случайно наткнуться на неё.
Стандартное возражение эпохи звучит так: женщинам нужно учиться совсем другому — прясть, готовить пищу, воспитывать детей в доме. Мусоний отвечает на это прямо: одно вовсе не исключает другого автоматически. Хорошая мать воспитывает детей заметно лучше, если сама обладает подлинной мудростью. Хорошая хозяйка управляет домом разумнее, если умеет мыслить ясно, а не просто по привычке.
Он при этом не говорит, что женщины должны заниматься политикой или военной службой напрямую, — здесь он остаётся вполне человеком своего времени, не идя дальше определённой границы. Но именно в самом пространстве мышления и добродетели он настаивает на полном равенстве без всяких скидок.
Для I века нашей эры это позиция, требующая развёрнутых объяснений при каждом удобном случае. Логика Мусония при этом безупречна по построению — именно поэтому её оказывается так трудно опровергнуть по существу, а не просто отмахнуться от неё.
Его ученик Эпиктет, бывший раб, становится одним из самых влиятельных стоиков в истории. Судя по всему, Мусоний последовательно применяет собственные принципы на практике, а не просто формулирует их для чужого одобрения.