Гегель говорит плохо — это признают все, кто его слышал хотя бы раз. Заикается, останавливается посреди фразы, кашляет, листает бумаги, начинает предложение заново, будто первая попытка его не устроила. Голос негромкий, дикция невнятная даже для тех, кто сидит в первых рядах.
Студенты всё равно приходят — и не по одному разу.
Берлинский период, с 1818 года и до смерти в 1831-м, становится пиком его влияния. Он превращается в прусского государственного философа — обстоятельство, которое несколько компрометирует его в глазах позднейших читателей, но тогда воспринимается как вершина возможной академической карьеры.
На лекциях присутствуют студенты со всей Германии, специально приехавшие ради этого запинающегося голоса. Записывают всё, включая паузы и оговорки, — и большая часть наследия Гегеля впоследствии окажется именно студенческими конспектами его лекций, изданными посмертно: по философии истории, по эстетике, по философии религии.
Что они слышат за этим неровным голосом? Систему — впервые в европейской философии по-настоящему полную: логика, природа, дух, история, государство, искусство, религия, философия, всё связано между собой и движется через противоречие к синтезу, ни одна часть не существует отдельно от целого.
Гегель умрёт от холеры в 1831 году, на второй год берлинской эпидемии. Уже на следующий год его ученики расколются на правых и левых гегельянцев. Один из левых — молодой Маркс, ещё не подозревающий, куда заведёт его унаследованная диалектика.