Диоген Лаэртский приводит о Хрисиппе три вещи подряд, и все три о работе.
Первая: он писал по пятьсот строк в день.
Вторая: сочинений у него семьсот пять. На один и тот же предмет он писал по нескольку раз, потому что записывал всё, что приходило в голову, часто себя поправляя и не сверяясь с источниками.
Третья — упрёк: если убрать из его книг чужие выписки, страницы останутся пустыми. В одном сочинении он переписал целиком «Медею» Еврипида. Кто-то, увидев это у читающего, на вопрос, что за книга, ответил: «Медея» Хрисиппа.
Молодым он сказал Клеанфу: излагай мне положения, доказательства я найду сам.
Главное, что он сделал, — логика.
Аристотелевская логика говорит о терминах: все люди смертны, Сократ человек. Хрисипп строил логику высказываний, где переменные — целые предложения, и вывел пять недоказуемых схем, из которых доказывается остальное.
Первая из них: если первое, то второе; но первое; следовательно, второе.
Спор о том, когда условное высказывание истинно, шёл тогда шумно. Каллимах написал эпиграмму: даже вороны на крышах каркают о том, какие условные высказывания истинны.
О самом Хрисиппе говорили: если бы у богов была диалектика, она была бы Хрисиппова.
Дальше вышло скверно. Тексты пропали, а изложения у противников были путаными. В XIX веке историк логики Прантль объявил стоическую логику бессмысленной порчей аристотелевской.
Разобрался Ян Лукасевич в 1930-е годы, когда логика высказываний уже была построена заново.