Рим, середина первого века до нашей эры. Тит Лукреций Кар пишет поэму в шести книгах — О природе вещей. Десять тысяч строк эпическим гексаметром о том, что всё сущее состоит из атомов и пустоты между ними, что боги не вмешиваются в человеческие дела, что смерть — попросту ничто, и бояться её незачем при должном понимании устройства мира.
Шестая книга заканчивается развёрнутым описанием чумы в Афинах. Прямо посреди этого описания текст резко обрывается, без всякого заключения или прощального слова читателю.
Иероним Стридонский сообщает много позже, что Лукреций умер от яда любовного напитка — или же от собственной руки в промежутке между приступами безумия. Цицерон, по некоторым свидетельствам, читал рукопись и редактировал её после смерти автора. Больше о личной судьбе Лукреция почти ничего достоверного не известно.
Поэма пролежит в почти полном забвении около полутора тысяч лет. В 1417 году гуманист Поджо Браччолини находит её в немецком монастыре — единственный уцелевший список во всей Европе, чудом не сгинувший вместе с остальными.
Историк Стивен Гринблатт в книге «Вот как всё меняется» утверждает: эта находка становится одним из по-настоящему поворотных моментов Ренессанса. Атомистический материализм Лукреция — через Монтеня, через Спинозу, через Ньютона — со временем добирается до самого основания современной науки.
Незаконченная поэма в итоге говорит больше, чем говорят многие благополучно законченные тексты.
Шестая книга обрывается именно на описании того, как тела умерших от чумы остаются без погребения, потому что чума убила даже плакальщиков и могильщиков. Возможно, Лукреций останавливается здесь совершенно намеренно. Возможно — просто умирает в этот самый момент письма. Мы не знаем наверняка. Само это незнание тоже, в некотором смысле, часть итогового текста.