Фаустина рожает Марку не меньше тринадцати детей. Большинство умирают в детстве или совсем молодыми. Для античности это печальная норма и одновременно личная беда, которой не облегчают ни власть, ни философская выучка.
О детских смертях Марк не пишет прямо. «Размышления» не исповедальный дневник. Но иные записи читаются иначе, если знать обстоятельства его жизни. Не говори «я потерял», говори «я вернул». Смерть ребёнка не зло, а перемена состояния вещей. Природа даёт и забирает, как садовник снимает урожай в свой срок.
Так он работает с горем — единственным доступным ему инструментом, переформулированием суждения о событии. Не «этого не должно было случиться», а «это случилось, что теперь с этим делать».
Похожий приём психологи называют когнитивным переосмыслением, одной из действенных стратегий совладания с горем. Стоики разработали нечто близкое за два тысячелетия до появления этой дисциплины.
Холодным человеком Марк не был. Он знал: к самой боли утраты добавляется страдание от суждения «этого не должно было быть», и оно удваивает первое без пользы. Первое неизбежно, второе в нашей власти.
Ночью после очередных похорон он открывает свиток и пишет. Не для чужих глаз, для себя. Возвращает себя к тому, что и так знал. Это была его форма терапии, единственная, какую давала эпоха.