В «Размышлениях» Марка встречаются места, явно перекликающиеся с текстами Эпиктета — иногда почти дословно, слово в слово. Например, «Энхиридион» открывается различением вещей в нашей власти и вещей вне неё — и Марк сам возвращается к этому же различию снова и снова на протяжении всего дневника, разными словами каждый раз.
Он называет Эпиктета по имени напрямую всего пару раз во всей книге — в первой книге, где перечисляет благодарности, и позднее, цитируя его слова буквально, с указанием источника.
Но большую часть времени мысли Эпиктета уже не цитируются напрямую, а просто живут внутри мышления самого Марка как его собственные, без всякой отдельной пометки об источнике.
Это, возможно, высшая по качеству форма усвоения чужого знания: когда исходный источник в буквальном смысле перестаёт быть нужен, потому что всё его содержание уже стало неотъемлемой частью тебя самого, без внешней подпорки в виде цитаты.
Большинство людей читают чужие тексты — и потом просто цитируют прочитанное, оставляя источник на виду. Меньшинство усваивает настолько глубоко, что чужое действительно становится своим собственным без остатка.
Рустик даёт юному Марку тетрадь с записями Эпиктета много лет назад, в самой юности. Тридцать или сорок лет спустя Марк пишет собственный личный дневник — и Эпиктет в нём практически не слышен напрямую именно потому, что он растворён буквально повсюду в самой ткани мысли.
Хороший учитель в этом смысле исчезает внутри своего ученика без остатка. Это, пожалуй, и есть подлинный успех всей передачи знания от одного человека к другому.