Монтескьё, ещё довольно молодой судебный чиновник из Бордо, придумывает литературный приём, оказывающийся куда действеннее прямой публицистики: два персидских путешественника, Узбек и Рика, приезжают в Париж и пишут домой письма, полные искреннего недоумения перед увиденными французскими обычаями.
Взгляд полного чужака позволяет высмеивать самые устоявшиеся, самим французам уже незаметные нелепости — придворный этикет, показную набожность, слепое следование моде, — не рискуя при этом прямой цензурой: формально ведь это персы удивляются чужим нравам, а вовсе не сам автор критикует собственную страну напрямую.
Монтескьё публикует «Персидские письма» анонимно в 1721 году — в Голландии, подальше от французской цензуры, — и книга мгновенно становится настоящей сенсацией. Читают буквально все, гадают об истинном авторе, спорят о смелости отдельных пассажей.
Есть в письмах и знаменитая, часто цитируемая шутка: как можно быть персом? — искренне удивляется случайный парижский встречный, впервые увидев экзотического путешественника на улице, будто сама принадлежность к иной культуре есть нечто почти немыслимое. Монтескьё вкладывает эту наивную фразу в уста обычного горожанина именно затем, чтобы читатель France посмеялся над собственным узким провинциализмом со стороны.
Только позже, когда книга уже разошлась по всей Европе, а гнев цензоров явно поутих, Монтескьё признаёт собственное авторство. Успех «Персидских писем» открывает ему дорогу в интеллектуальные салоны Парижа — и в конечном счёте приводит к куда более серьёзному труду его жизни, «О духе законов», заложившему теоретические основания для будущего разделения властей.
Иногда самый точный способ увидеть собственную культуру — это одолжить на время чужие глаза.