Восьмое письмо к Луцилию. Сенека объясняет, что удалился от людей, закрыл двери и отказался от визитов. Луцилий, должно быть, решит, что старик заделался отшельником и растрачивает себя в праздности.
Нет, отвечает Сенека, он занят, только иначе прежнего. Я ушёл от людей, пишет он, и прежде всего от самого себя. Тут же поправляется: я ушёл к себе.
Разница принципиальная. Публичная жизнь рассеивает внимание и держит человека в постоянном отклике на чужое, так что на важное времени не остаётся.
Отдых у Сенеки — работа. Чтение, письмо, размышление наедине. Развлечение сюда не входит: оно рассеивает внимание тем же способом, только приятнее.
Он предлагает формулу: recede in te ipse, уйди в себя. Принимай тех, кто делает тебя лучше. Отпускай тех, кто мешает.
Оговорку он делает сразу, и она важна. Уединение это не для себя одного. Я пишу, объясняет он, и пишу для потомков; я оставляю им нечто полезное, а значит, работаю на людей, которых никогда не увижу. Так удалившийся от дел приносит больше, чем занятый мелочами на виду у всех.
Бегства от людей здесь нет, есть временное уединение ради более полной жизни среди них.
Тот, кто не умеет побыть наедине с собой, утомителен для окружающих. Умеющий приносит с собой что-то на каждую встречу.