Седьмое письмо к Луцилию начинается с рассказа о том, что Сенека увидел на играх, зайдя туда случайно.
Речь идёт о полуденном представлении между утренней травлей зверей и вечерними боями. Тогда на арену выпускали осуждённых.
Описывает он это подробно. Никакого оружия для защиты, никакой брони; бьются насмерть, и удар не пропадает. Утром людей бросают львам и медведям, в полдень — зрителям. Победившего оставляют для следующей резни; исход всякого поединка — смерть.
Приводит он и крики публики: жги, бей, режь. Почему он так робко идёт на меч? Почему падает так неохотно? Почему умирает без охоты?
Дальше идёт вывод, ради которого письмо написано.
Ничто, пишет он, так не вредит добрым нравам, как сидеть на каком-нибудь зрелище: там пороки подкрадываются через удовольствие. Я возвращаюсь домой более жадным, более честолюбивым, более изнеженным и даже более жестоким и бесчеловечным — потому что побыл среди людей.
Отсюда его совет: сколько можешь, уходи в себя. Общайся с теми, кто сделает тебя лучше, и допускай к себе тех, кого сам можешь сделать лучше.
Заканчивается письмо оговоркой против отшельничества. Он приводит слова Эпикура: я пишу это не для многих, а для тебя, ибо мы друг для друга достаточно большая аудитория.