169 год н.э. Марк Аврелий потерял нескольких детей — это была норма эпохи, но нормой горе не становится.
Известие о смерти маленького сына застало его вечером. По свидетельствам, он принял его спокойно — сказал слушавшим, что можно плакать, но недолго: природа требует своего обратно. Это не бессердечность. Это человек, который долго думал о смерти и выработал отношение к ней — не как к поражению, а как к событию.
Той же ночью он пишет в дневник. Не о сыне — о другом. Это кажется странным, но именно это и есть стоическая практика: продолжать работу разума, когда страсть тянет вниз. Не подавлять горе — удерживать ясность.
В «Размышлениях» он запишет позже: «Не дай воображению строить картины всей будущей жизни». Один день. Одна задача. Это не утешение — это инструмент, который он применял к себе без скидок.
Колыбель пустая. Таблички заполнены. Работа продолжается.