Парменид пишет поэму «О природе». Богиня в самом начале текста открывает ему два возможных пути: путь истины и путь простого мнения.
Путь истины звучит так: бытие есть, небытия нет. Кажется почти очевидным на первый слух — но Парменид выводит из этой простой формулы совершенно неочевидные следствия.
Если небытия действительно нет — значит, нет и пустоты между вещами. Нет пустоты — значит, нет и движения, поскольку некуда двигаться в принципе. Нет движения — значит, нет и никакого изменения вообще. Нет изменения — значит, то, что кажется нам множеством отдельных движущихся вещей вокруг, — просто иллюзия несовершенного восприятия. В действительности есть только одно, неподвижное, вечное бытие без частей.
Путь мнения — это, собственно, наш обычный повседневный опыт: множество отдельных вещей, движение, постоянные изменения вокруг. Он ложен по существу, говорит Парменид прямо. Но описывает этот ложный путь подробно и внимательно — видимо, полезно понимать точный механизм собственной иллюзии, а не просто отбросить её без разбора.
Это первый в истории мысли по-настоящему строгий философский аргумент, доведённый до самых крайних логических выводов без единой уступки здравому смыслу по пути. Следовать логике именно туда, куда она неумолимо ведёт, — даже если конечный результат прямо противоречит повседневному опыту всех вокруг.
Демокрит ответит позже атомами, движущимися в пустоте, — то есть фактически вернёт и небытие, и множественность вещей обратно в философию. Платон ответит целым миром идеальных форм. Аристотель вернёт движение в центр своей системы.
Две тысячи лет последующей философии — во многом продолжающийся разговор именно с этим упорным стариком из далёкой Элеи.