Фразу про завтрак приводит не Геродот, а Плутарх — в сборнике лаконских изречений, составленном через шестьсот лет.
Там сказано: обращаясь к воинам, Леонид велел завтракать так, как будто обедать они будут в Аиде.
Оттуда же и второе знаменитое: на требование Ксеркса сдать оружие он ответил двумя словами — приди и возьми.
Геродот, писавший через полвека после событий, ни того ни другого не знает.
Что у Геродота есть, звучит суше и лучше. Одному спартанцу сказали, что персидских стрел так много, что они закроют солнце. Диенек ответил: тем лучше, будем сражаться в тени.
Состав отряда Геродот приводит точно. Спартиатов было триста, и Леонид отобрал только тех, у кого были живые сыновья. Всего греков в проходе стояло тысяч семь.
На третий день, когда обход был открыт предателем Эфиальтом, Леонид отпустил союзников. Остались спартанцы, семьсот феспийцев и четыреста фиванцев. Последние, по Геродоту, были задержаны как заложники и позже сдались.
Феспийцев в позднейших пересказах обычно теряют.
Надпись на месте боя сочинил Симонид, и Геродот приводит её: странник, весть отнеси всем гражданам Лакедемона, что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли.
Слово, которое там стоит, — не «приказ» и не «клятва», а установление, обычай. Спартанцы легли не за царя и не за Грецию, а за то, что у них так положено.