«Седьмое письмо» Платона — если оно подлинное — содержит поразительный фрагмент.
Платон пишет: у меня нет и никогда не будет сочинения о том, что является главным предметом моего занятия. Ибо оно не поддаётся описанию, как знание о других вещах. Только после долгого общения с этим предметом, после совместной жизни с ним, вдруг — как пламя от вспыхнувшего огня — возникает свет в душе, и уже сам себя питает.
Это объясняет почему Платон писал диалоги, а не трактаты. Диалог имитирует живой разговор. Он приглашает читателя думать, а не потреблять готовые выводы.
Написанное слово — по Платону (и в «Федре» тоже) — мертво. Оно не может ответить на вопрос. Его нельзя дополнить. Читатель думает что понял — но слова без живого мышления за ними пусты.
Это тревожащее утверждение из уст человека, написавшего тридцать с лишним диалогов.
Возможно, он имел в виду: диалоги — это не его философия. Это инструменты для пробуждения чужой.
Пробуждение не записывается. Только провоцируется.