Аполлоний недавно похоронил сына и пишет об этом Плутарху. Ответ сохранился под названием «Утешение Аполлонию». Принадлежит ли он Плутарху, филологи спорят до сих пор: слог тяжелее обычного, и цитат в нём больше, чем рассуждения.
Зато другой его текст на ту же тему подлинный несомненно. Двухлетняя дочь Плутарха Тимоксена умерла, когда он был в отъезде, и он написал жене, которую звали так же. Письмо это считается одним из самых человечных, что оставила античность.
Он вспоминает в нём, как девочка просила няню покормить не только её, но и куклу. Он просит жену не пускать в дом показное горевание с воплями и рванием одежды, потому что чрезмерность тут работает против памяти. И благодарит её за то, что она ведёт себя иначе, чем принято.
В «Утешении Аполлонию» тот же подход разложен по правилам. Плутарх собирает Гомера, трагиков, Сократа, философа Крантора и показывает адресату: ты не первый идёшь этой дорогой, и другие по ней прошли.
Смерть не зло, пишет он, скорее избавление от зол. Формулировка стоическая, но Плутарх мягче стоиков в требованиях. Горевать нормально, говорит он. Ненормально горевать без конца: бесконечная скорбь память не чтит, а подменяет.
Он не запрещает горе, он показывает ему границу во времени. Между настоящим утешением и отрицанием боли разница проходит именно здесь.