В первых письмах к Луцилию Сенека делает странную вещь: заканчивает каждое письмо цитатой Эпикура.
Это был жест, который требовал объяснения. Эпикур и стоики — враги в публичном пространстве античности. Разные антропологии, разные этики, разные взгляды на удовольствие и добродетель. Настоящий стоик должен был держаться подальше от эпикурейских цитат.
Сенека объясняет в двенадцатом письме: «Solebo ex his castris in aliena transire» — «Я буду время от времени переходить из нашего лагеря во вражеский». Потому что истина — общее достояние. Потому что хорошая мысль не принадлежит школе, она принадлежит тому, кто её произнёс.
Это небольшая, но точная эпистемологическая позиция. Он мог бы закрыться в доктрине и цитировать только Зенона и Хрисиппа. Он предпочёл цитировать лучшее — откуда бы оно ни исходило.
«Hoc primum philosophia promittit» — «Вот что прежде всего обещает философия»: здравый смысл и человечность. Не принадлежность к правильному клубу.
Через две тысячи лет Чарли Мангер назовёт этот принцип «решёткой ментальных моделей» и будет цитировать кого угодно — физиков, биологов, психологов — не беспокоясь о том, из какой они школы.
Сенека придумал это раньше.