Фронтон преподаёт Марку Аврелию несколько лет подряд. Их переписка сохранится до наших дней — тёплая, иногда почти нежная по интонации. Фронтон искренне любит своего ученика. Марк искренне уважает своего учителя, не притворяясь из вежливости.
Но между ними исподволь растёт расстояние, которое ни один пока не называет прямо.
Фронтон учит риторике — искусству точного слова, убедительной аргументации, изящного построения речи. Это важное умение для будущего правителя, никто не спорит с этим. Марк учится прилежно, без явного сопротивления. Но в какой-то момент начинает писать учителю иначе, чем раньше: мне всё равно, хорошо ли я пишу с точки зрения стиля, если то, что я пишу, — правда по существу. Фронтон отвечает мягко, но с явной тревогой за ученика: не бросай меня ради этих бородатых философов, у них своя дорога, а у тебя — другая.
«Бородатые» здесь — стоики, разумеется. Марк читает Эпиктета в записи Арриана, не отрываясь. Читает собственного учителя философии Рустика внимательнее, чем прежние риторические упражнения. Эти разговоры дают ему то, чего никогда не давала одна лишь риторика, — не ответ на вопрос «как говорить убедительно», а ответ на куда более важный вопрос «как вообще жить правильно».
Последние совместные уроки у Фронтона проходят именно в этом промежуточном пространстве — учитель, уже чувствующий, что теряет прежнего ученика, и ученик, уже понимающий, что уходит в другую сторону. Без открытого разрыва, без явного конфликта между ними — просто естественное расхождение путей, каждый в свою сторону.
Марк Аврелий в «Размышлениях» отдельно благодарит именно Фронтона — за то, что тот показал ему на конкретных примерах: зависть, двуличие и притворство свойственны аристократическим домам сплошь и рядом. Неожиданный урок именно от учителя риторики — и очень созвучный по духу стоицизму, к которому сам Фронтон относился с прохладцей.