Гален возвращается в Пергам после нескольких лет учёбы в Александрии и Смирне. Ему около двадцати восьми. Ему предлагают должность врача при местной гладиаторской школе — он соглашается, хотя работа считается не слишком почётной для образованного человека его круга.
Это редкая возможность. Вскрытие человеческих тел в Риме и Греции запрещено или крайне не одобряется. Анатомию до сих пор изучают на животных — обезьянах, свиньях, козах, — экстраполируя увиденное на человека с известной долей допущения.
Гладиаторы дают другое: живые тела с открытыми ранами прямо на арене и сразу после неё. Гален видит мышцы, сухожилия, кости в действии, а не на схеме. Описывает всё подробно. Разрабатывает собственные методы лечения ран, основанные на увиденном, а не на унаследованной теории.
За четыре года работы в школе он теряет значительно меньше пациентов, чем предшественник на этой должности, — цифра, которая сама по себе создаёт ему репутацию среди тех, кто платит за содержание бойцов.
Дальше — Рим. Марк Аврелий. Должность придворного врача. Книги — очень много книг: Гален пишет больше, чем любой другой греческий врач до него. До нас дойдёт около двенадцати тысяч страниц — примерно треть от всего написанного им за жизнь.
Его авторитет в медицине продержится полторы тысячи лет без серьёзных вызовов. Везалий опровергнет его анатомические ошибки лишь в 1543 году, вскрывая тела, которые Галену увидеть было просто негде.
Четыре года среди гладиаторов окупятся полутора тысячелетиями влияния — не самая очевидная сделка, если смотреть со стороны в момент её заключения.