В первой книге «Размышлений» Марк перечисляет по именам всех, кому благодарен за собственное формирование. Рустику — за то, что дал ему «Беседы» Эпиктета в руки в нужный момент жизни.
Рустик был учителем строгим и совершенно непоказным на публике. Он учит юного Марка не красивым речам ради впечатления, а внимательному, честному взгляду на собственные мысли изнутри. От него я научился не впадать в риторику ради самой риторики, пишет об этом Марк спустя десятилетия.
Тетрадь с записями Эпиктета — не просто ещё одна книга среди прочих. Это встреча двух совершенно разных миров: императорский дворец в Риме и маленький скромный дом в провинциальном Никополе. Бывший раб и будущий правитель половины известного мира. Один никогда в жизни не имел почти ничего своего, другой получил в итоге всё, что можно получить, — и оба независимо приходят к во многом похожим выводам о том, что действительно имеет значение.
Марк читает Эпиктета всю оставшуюся жизнь без перерывов. Цитирует его в «Размышлениях» не всегда дословно, но постоянно и по существу — мысли Эпиктета становятся частью его собственного мышления настолько плотно, что граница между чужим и своим со временем практически стирается.
Это, возможно, лучшее, что вообще способен сделать учитель для ученика, — незаметно исчезнуть внутри самого ученика. Рустик дал тетрадь в нужный момент. Эпиктет дал целый язык для мысли. Марк написал в итоге собственный дневник этим унаследованным языком. Никто из троих в момент передачи, разумеется, не планировал, что всё это переживёт два тысячелетия.