Новостная тревога: что делает поток сообщений

Комната над банями

Пятьдесят шестое письмо начинается с жалобы, за которую Сенека любим больше, чем за иные трактаты.

Он снимает жильё прямо над банным заведением и подробно перечисляет, что слышит: кряхтение поднимающих гантели, шлепки массажиста, крики того, кому выщипывают волосы, вопли ныряющих, голос продавца колбасок, зазывалу пирожника — каждый со своим напевом.

Дальше он делает вывод, ради которого письмо и написано: я приучил себя не слышать этого, потому что мешает не шум, а внимание, которое ему отдаёшь; человек, у которого внутри тихо, снаружи слышит меньше.

И в конце — оговорка, которая делает письмо честным. Впрочем, пишет он, я всё-таки перееду: незачем себя мучить, если можно выбрать место потише.

Обе половины важны. Первая — про внимание, вторая — про то, что стоическая выдержка не отменяет разумного устройства быта.

Новости тяжелее события

Есть исследование, результат которого стоит знать всякому, кто следит за сводками.

Холман, Гарфин и Сильвер (PNAS, 2014) опросили несколько тысяч человек после взрывов на Бостонском марафоне. Сравнивали тех, кто находился рядом с местом событий или знал пострадавших, и тех, кто следил за происходящим по сообщениям.

Острые стрессовые проявления оказались выраженнее у вторых — у людей, проводивших за сводками шесть и более часов в первую неделю. Прямое присутствие предсказывало их слабее, чем длительное слежение.

Объяснять это следует осторожно: возможно, тревожные люди и следят больше. Но авторы располагали данными о состоянии участников до событий и учли их, а связь сохранилась.

Общий вывод умеренный и полезный: длительное потребление сообщений о бедствии не является нейтральным занятием.

Что делает выпуск новостей

Более старый и простой опыт объясняет механизм.

Джонстон и Дэйви (Br J Psychol, 1997) показывали участникам подобранные выпуски телевизионных новостей — с положительной, нейтральной или отрицательной окраской. После отрицательного выпуска росли и тревога, и подавленность.

Но самое интересное касается не настроения. Участников затем просили подумать о собственной личной заботе — и после негативных новостей эта забота начинала казаться им более значительной и труднее разрешимой.

То есть действие сообщений не ограничивается темой сообщений: оно переносится на собственные дела человека.

Стоическое описание того же наблюдения есть у Сенеки: общение с толпой не проходит даром, потому что чужие настроения передаются незаметно и человек возвращается не тем, кем вышел.

Почему это притягивает

Устройство самого потока объясняет, почему ограничить его труднее, чем решить ограничить.

Первое: неопределённое подкрепление. Лента иногда даёт нечто важное, чаще ничего; такой порядок вознаграждения удерживает поведение прочнее, чем постоянный. Это давно известно из исследований научения и не является особенностью интернета — так же устроены рыбалка и игровые автоматы.

Второе: незавершённость. Ни один сюжет в сводке не заканчивается: следствие продолжается, переговоры идут, число пострадавших уточняется. Незакрытая задача занимает внимание сильнее закрытой.

Третье: обещание безопасности. Слежение ощущается как подготовка — будто осведомлённость чему-то поможет. В большинстве случаев из полученных сведений не следует никакого действия, и подготовкой это не является.

Стоики этот механизм описывали в общем виде. Сенека замечал, что беспокойство притворяется предусмотрительностью, и советовал проверять его по единственному признаку: заканчивается ли оно решением.

Прерывания

Отдельно от содержания действует сам порядок поступления сообщений.

Марк, Гудит и Клоке (CHI, 2008) наблюдали за конторской работой и измеряли, что происходит после прерывания. Люди возвращались к прерванной задаче в среднем через двадцать с лишним минут — и, вопреки ожиданию, выполняли её быстрее, чем без прерывания, но ценой большего напряжения, спешки и усилия.

Уорд с коллегами (J Assoc Consum Res, 2017) добавили менее очевидное: участники хуже справлялись с заданиями на рабочую память, когда их собственный телефон просто лежал на столе, даже выключенный. Эффект небольшой, воспроизводится не всегда, но направление устойчиво.

Отсюда практическое различие, которое обычно упускают. Вред приносит не только время, проведённое в телефоне, но и его доступность: часть внимания уходит на удержание его вне поля деятельности.

Что здесь в вашей власти

Стоическое различение прикладывается к потоку сообщений почти механически.

Вам подчинено: количество источников, время, отведённое на них, уведомления, ответ на чужую грубость, решение о том, что делать с узнанным.

Вам не подчинено: сами события, их освещение, чужие мнения, скорость поступления новостей.

Существенно, где расположена тяжесть переживаний. Она почти вся во втором столбце — и потому не поддаётся усилию, сколько бы времени вы ни потратили на слежение. Разбор различения — в гайде «Дихотомия контроля», про соцсети отдельно — в гайде «Стоицизм и социальные сети».

Из этого следует и проверка осведомлённости. Полезный вопрос к каждому источнику: что я делаю с тем, что оттуда узнаю. Если ответа нет, слежение не является ответственностью.

Марк Аврелий о чужих делах

Отдельный приём касается не сообщений о бедствиях, а сообщений о людях.

Во второй книге он замечает: сколько времени выигрывает тот, кто не смотрит, что сказал, сделал или подумал сосед, а смотрит только на собственное дело.

Это не призыв к равнодушию — в том же тексте он требует участия в общих делах и терпимости к людям. Речь об экономии: разбор чужих поступков, которые вас не касаются, занимает столько же внимания, сколько разбор собственных, и не производит никакого действия.

В четвёртой книге приём дополнен: не додумывай к сказанному того, чего в нём не было; ограничься тем, что произошло, и увидишь, что произошло немного.

Оба замечания применимы к нынешнему потоку почти дословно. Значительная часть того, что вызывает раздражение за день, состоит из чужих высказываний, обращённых не к вам, и из додуманных к ним намерений.

Письмо после пожара

У стоиков есть текст, прямо посвящённый известию о бедствии.

Девяносто первое письмо Сенека начинает с новости: Лугдун, крупный галльский город, сгорел за одну ночь. Адресат письма был оттуда родом.

Ответ Сенеки состоит из двух частей, и обе применимы к сегодняшнему потоку сводок. Первая: ничто не должно казаться нам неожиданным; будем думать обо всём, что может случиться, как о том, что случится, — тогда удар не застанет врасплох.

Вторая, менее известная: постоянный страх перед возможным сам является бедствием, и тот, кто боится непрерывно, приговаривает себя ежедневно.

Между этими двумя утверждениями и лежит разумное отношение к новостям. Знать о том, что бедствия случаются, — необходимо; жить в непрерывном ожидании их — бесполезно и разрушительно.

Обязанность быть в курсе

Отдельно стоит разобрать довод, которым обычно оправдывают непрерывное слежение за новостями.

Довод такой: следить — обязанность гражданина; отвернуться значит проявить равнодушие к происходящему с другими.

Первая половина верна, вторая — нет, и различие здесь стоическое. Справедливость у них входит в четыре добродетели и требует участия в общих делах; но участие выражается в поступках, а не в осведомлённости.

Отсюда проверка, снимающая большую часть чувства вины. Спросите себя, что вы сделали за месяц из того, к чему вас побудили прочитанные сводки. Если ответ есть, слежение выполняет свою задачу. Если ответа нет, оно является привычкой, которая называет себя ответственностью.

Марк Аврелий, правивший во время эпидемии и войны, формулировал требование к себе иначе: делай, что надлежит, и не оглядывайся, выйдет ли из этого то, чего ты хочешь. О том, что надлежит, он судил по своему положению и своим возможностям, а не по количеству известий.

Что делать

Пять правил, следующих из сказанного, а не из общих соображений о цифровой гигиене.

Первое: ограничить время, а не темы. Два промежутка в день по пятнадцать минут дают почти столько же сведений, сколько непрерывное слежение, и заметно меньше напряжения.

Второе: сократить число источников до нескольких надёжных. Повторение одного и того же события в десяти пересказах создаёт ощущение множественности бедствий.

Третье: выключить уведомления. Это единственный шаг, который меняет не силу воли, а количество прерываний.

Четвёртое: убрать телефон из поля зрения во время работы. Не в карман — в другую комнату или ящик.

Пятое: за каждым тревожным известием ставить вопрос о действии. Если действие есть — сделать его; если нет — закрыть тему до появления новых сведений.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию специалиста.

Что остаётся

Сенека над банями сформулировал обе стороны вопроса, и обе нужны.

Приучать себя не отзываться на всякий шум — работа, которую никто, кроме вас, не сделает: источник сообщений устроен так, чтобы притягивать внимание, и жаловаться на это бессмысленно.

Но и переезжать, если можно переехать, — тоже разумно. Стоическая выдержка не требует жить над банями, когда рядом есть тихая комната.

---

Первоисточники

• Сенека. Письма к Луцилию — письма VII, LVI, XCI. Перевод С. Ошерова.
• Марк Аврелий. Размышления — книга IV, §3. Перевод А. Гаврилова.
• Эпиктет. Энхиридион — §§1, 5. Перевод Г. Тароняна.