Здоровье у Марка скверное: боли в груди и животе, он ест мало, спит худо, держится на снадобьях своего врача Галена. Ему бы в Рим, к теплу, к покою, к библиотекам.
Он остаётся на Дунае.
Год за годом — маркоманны, квады, сарматы, мёрзлая грязь лагерей, дым сырых костров, чужая холодная река за палаткой. Император, которому нездоровится, зимует среди легионеров, потому что война не кончена, а бросить войско не по нему.
Между приступами он берёт табличку и пишет для себя — те самые строки о терпении, о боли, о смерти как о простой перемене. Философию он проверяет не в тиши кабинета, а под открытым северным небом, с ноющим телом.
Стужа сквозь войлок, кашель часовых, запах мокрой шерсти и лекарственных трав.
Он мог бы вести войну из дворца, через донесения, в тепле. Выбрал делить с солдатами холод — не из позы, а потому что иначе не умел.
Мы отпрашиваемся при первом недомогании. Он вёл войну больным, на морозе, годами — и записывал на полях, что жаловаться не на что.