Фаустина Младшая, его жена, рожает ему четырнадцать детей за годы брака. Восемь из них умирают ещё в детстве, не дожив до взрослой жизни. Это было печальной нормой для Рима того времени — но не переставало быть настоящей потерей для отца, невзирая на статистическую привычность такого исхода.
В «Размышлениях» Марк пишет в одном месте: не теряй больше времени на спор о том, каким должен быть хороший человек в теории. Просто будь им на практике. Звучит как отвлечённый принцип для трактата. Но произносит эти слова человек, уже несколько раз стоявший у детских могил собственных детей.
Он пишет о смерти достаточно часто, но почти всегда абстрактно — о великих людях прошлого, которых уже давно нет среди живых. Практически никогда — о конкретных умерших детях по имени. Это молчание, судя по всему, выбрано вполне сознательно, а не случайно упущено.
Стоики учат: горевать о неизбежном — обычная ошибка суждения, добавляющая страдание к страданию. Но они же прямо различают первое движение — непроизвольную реакцию самого тела на потерю — и уже выбранное, сознательное отношение к случившемуся. Первое движение у Марка, вероятнее всего, было каждый раз, как у любого отца. Он просто не записывал его подробно на бумаге, оставляя это без слов.
Единственный выживший до зрелости сын — Коммод. Марк назначает его соправителем, потом полноценным преемником всей власти. Коммод правит впоследствии катастрофически плохо по всем меркам современников.
Марк не мог предвидеть этого исхода наверняка заранее. Или мог предвидеть — и всё равно надеялся вопреки очевидным признакам, как надеются почти все родители без исключения. Родительская надежда, как выясняется на практике, не отменяется никакой философией, сколько бы книг ни было прочитано и написано на эту тему.